Классический Эдипов комплекс по мнению Фрейда основывается на желании ребенка безраздельно обладать родителем противоположного пола в случае позитивного Эдипова комплекса или родителем того же пола в случае негативного Эдипова комплекса. Такое желание является дериватом (производным) инстинктивного сексуального импульса, который и порождает ревностную ненависть к родителю-сопернику. А сама ненависть коренится в садистической фазе либидо .

Таким образом, с точки зрения классического психоанализа получается, что сексуальный инстинктивный импульс порождает влечение к одному родителю, а агрессивный инстинктивный импульс – ненависть к другому родителю. То есть дело даже не в ревности, а в комбинации двух инстинктов. Эта концепция получила особенно широкое развитие в психоанализе после постулирования Фрейдом инстинкта смерти, которым стала объясняться любая агрессивность (особенно в кляйнианском психоанализе).

Исходя из этого подхода, получалось, что реальное поведение родителей не имеет большого значения для формирования переживаний ребенка – для обоснования этого взгляда Фрейд постулировал концепцию прафантазий. С этой точки зрения все основные переживания ребенка обусловлены филогенетически – наследуются поколением за поколением с доисторических времен:

«Я полагаю, что эти прафантазии – …являются филогенетическим достоянием. Индивид выходит в них за пределы собственного переживания в переживание доисторического времени, где его собственное переживание становится слишком рудиментарным. Мне кажется вполне возможным, что все, что сегодня рассказывается при анализе как фантазия, – совращение детей, вспышка сексуального возбуждения при наблюдении полового сношения родителей, угроза кастрацией (или, вернее, кастрация) было реальностью в первобытной человеческой семье, и фантазирующий ребенок просто восполнил доисторической правдой пробелы в индивидуальной правде.»

При этом основная сексуализированная концепция классического психоанализа строится вокруг идеи первичной сцены, под которой понимают половой акт родителей. Наблюдению за половым актом родителей изначально Фрейд придавал первостепенное значение как реальному травмирующему воздействию на ребенка. Он считал, что, с одной стороны, это вызывает у ребенка запредельное для его психики возбуждение, а, с другой стороны, порождает впечатление, что отец проявляет агрессивные и насильственные действия в адрес матери.

Еще до того, как были придуманы прафантазии, в книге “Об истории одного детского невроза”, получившей наименование случай Человека-волка, Фрейд рассуждает о значении первичной сцены в формировании невроза. Пациенту Фрейда, описанному в этой книге, в эдипальном возрасте (около 4-х лет) приснился очень реалистичный сон, как окно в спальню внезапно распахнулось и на ветвях растущего рядом орехового дерева сидели на задних лапах 6-7 волков. Фрейд приходит к выводу (между прочим, совершенно голословно, используя только свои собственные ассоциации, а не ассоциации пациента), что эти волки символизируют половой акт родителей в позе сзади (по-собачьи). Фрейд много размышляет в этой книге, видел ли пациент в самом деле половой акт родителей или это была только его фантазия.

Современный классик психоанализа Андре Грин в своей фундаментальной работе “Мертвая мать” утверждает:

«Я настаиваю на том, что первосцена – это фантазия, чтобы ясно отмежеваться от позиции Фрейда, как она изложена в случае Человека-волка, где Фрейд ищет в своей полемике с Юнгом доказательства ее реальности. Ибо чем так важна первосцена: не тем, что субъект был ее свидетелем, но как раз обратным, а именно, тем, что она разыгрывалась в его отсутствии.»

Это, пожалуй, самое важное открытие психоанализа за последние 100 лет. Такой взгляд вводит новый подход в понимание Эдипова комплекса – ребенок ревностно реагирует не на одного из родителей, а на свою исключенность из отношений между родителями. И половой акт родителей, конечно, является абсолютным примером полной исключенности ребенка из отношений – но это далеко не единственная ситуация, когда родители что-то делают без ребенка.